Видео

Всё видео

Наши группы
ВКонтакте
Наш канал на Youtube
Наш баннер

А много ль корова дает молока?

molokoС наступлением весенне-летнего сезона наших крестьян настигает «страшная беда» – возрастают надои молока.  Из года в год владельцы личных подсобных хозяйств на селе жалуются, что скупщики молока, как только на полях появляется сочная трава и увеличиваются надои, настолько скидывают закупочную цену, что держать коров становится убыточно. А ведь для многих в сельской глубинке корова является чуть ли не единственной кормилицей: от молока зависит весь достаток в семье.

В этом же году проблему подстегнул общеэкономический кризис на фоне эпидемии коронавируса.

Забастовка молокосдатчиков

В правительстве Алтайского края обратили внимание на проблему снижения закупочных цен после того, как в антимонопольную службу массово посыпались жалобы, а жители Алейского, Михайловского, Волчихинского, Змеиногорского, Краснощековского, Курьинского, Третьяковского и Усть-Калманского районов в знак протеста устроили настоящую забастовку, не желая отдавать молоко скупщикам за бесценок.
С конца зимы его стоимость упала на 5–6 рублей, составив 15, а где-то и за 10–12 рублей за литр.

Об этом же говорят и товарищи из районов. Алексей КОНОНЕНКО, депутат Новоегорьевского сельсовета:

– Сейчас я готовлю обращение в краевое правительство в связи с критической ситуацией, сложившейся для владельцев личных подсобных хозяйств. Ко мне массово обращаются люди: кое-где цена на молоко упала до 13 рублей, и это еще не предел. Хозяйства несут убытки. Корма дорогие. Только выпас скота обходится до 400 рублей с коровы, а ведь выпасов практически нет – травы все сгорели. Если так дальше будет продолжаться, то от скотины народ у нас начнет избавляться. А ведь у нас в районе поголовье КРС держалось на стабильном уровне все эти годы.

Татьяна СЕЛЕЗНЕВА, член бюро Новичихинского райкома КПРФ:

– Для всех, кто держит коров, это было просто шоком: с 21 рубля цену резанули до 15, а к 1 июля обещают сократить еще на 2 рубля. Писали жалобы и главе Солоновского сельсовета, и главе Новичихинского района. Они только разводят руками: «Это не в нашей компетенции». Ладно если у кого-то одна-две коровы, а если по 10 и больше? Их же содержать надо, кормить, а за счет чего? Раньше корова была кормилица, теперь приносит одни убытки.

На «молочную проблему» обратили внимание в ходе совещания у зампреда правительства Алтайского края Александра ЛУКЬЯНОВА, проходившего 1 июня. Официальный сайт региона сообщил, о чем говорилось на совещании: снижение закупочных цен на молоко в некоторых районах Алтайского края вызвано действиями предпринимателей, ведущих закуп продукции у населения. Однако по жалобам из 22 районов края Управлением федеральной антимонопольной службы пока что заведено только одно административное производство в Курьинском районе, где чиновники усмотрели признаки нарушения закона и сговор в действиях трех скупщиков молока.

И навряд ли проверки рынка на соблюдение антимонопольного законодательства чем-то помогут крестьянам: скупщикам молока и не надо вступать в сговор, чтобы сбить цену, она ведь падает объективно из-за увеличения надоев. А вот механизмов, чтобы ее поддерживать на стабильном уровне, в нынешней экономической модели практически не существует. Забастовка владельцев ЛПХ уже проходила в Алтайском крае около 10 лет назад. Тогда закупочные цены рухнули до 12–14 рублей за литр, и вот сейчас дело идет к той же цене. Но как тогда, так и сейчас протесты крестьян проходят безрезультатно.

В ходе упомянутого совещания зампред краевого правительства Александр Лукьянов отрапортовал: власти намерены защитить интересы владельцев ЛПХ, в том числе через заключение тройственных соглашений между закупщиками молока, владельцами ЛПХ и главами поселений. В ближайшее время такие соглашения должны стать обязательными для подписания. Только поможет ли договор стабилизировать цены?

Что сильнее: договор или «невидимая рука рынка»?

На онлайн-конференции главы краевого Минсельхоза Александра ЧЕБОТАЕВА, которая проходила 9 июня, риторика краевых властей уже несколько изменилась. Комментируя «молочную проблему», министр отметил, что в этом году в нашем регионе как никогда выросли объемы сухого молока, животного масла и сыров. Переходящие остатки молочной продукции давят на цены – при этом молочные комбинаты терпят убытки, а новое молоко им не нужно, потому что не реализовано то, что лежит сегодня на складах. Краевые власти договариваются с Минсельхозом России об увеличении льготного кредитования молочных комбинатов, чтобы они могли закупать молоко. При этом министр отметил, что скупщики, которым сдает продукцию население, сами в этот период не имеют никакой реальной выгоды. По данным Минсельхоза в среднем по краю сельскохозяйственные организации и фермерские хозяйства получают по 22,05 руб. за килограмм молока, а владельцы ЛПХ – всего 15,5 руб. Выходом из ситуации министр также считает тройственные соглашения между владельцами ЛПХ, закупщиками молока и главами поселений, которые должны сдержать падение цен, а также сократить цепочку перекупщиков, наживающихся на крестьянах.  

Но далеко не все согласны с мнением министра о чудодейственной силе договора. Те, кто работает «на земле», очень скептично относятся к такой защите крестьянина.

Владимир КРАУТЕР, первый секретарь Поспелихинского райкома КПРФ, бывший глава Поспелихинского района:

– Я не уверен, что трехсторонние соглашения хоть как-то помогут в стабилизации цены на молоко. Вот, например, в селе 12 лет Октября есть два крупных сборщика молока. Один сдает молоко в Поспелиху еще более крупному сборщику, который отвозит его в Краснощеково, где есть общий сборный пункт. Уже с этого сборного пункта забирают молоко аж из Томска. Вот такая длинная цепочка получается. А другой фермер закупил коров, 15 из которых бесплатно раздал односельчанам: по договору они обязались сдавать ему все молоко, которое надоят. Сам он сдает молоко в Курью, а оттуда его забирает Барнаульский молочный комбинат. Так и кто с кем будет заключать договор? С Поспелихой, с Курьей, с Краснощеково, с Томском или с Барнаульским молочным комбинатом? Ведь сегодня реализация молока и молочной продукции может затрагивать не то что разные районы, но и разные регионы. Да, когда я был главой районной администрации, мы использовали договорной механизм для регулирования цен, и тогда он работал. Владельцы ЛПХ сдавали молоко на местный маслосырзавод, мы контролировали соблюдение договора в пределах района. Но сегодня Поспелихинский маслосырзавод вообще не принимает молоко с частных подворий, а механизма для контроля за соглашениями, даже если они и будут заключены, никакого нет. Кстати, сами скупщики, с кем и планируется заключать договоры, поставлены в очень узкие ценовые рамки. Если они сдают, например, в Курью молоко по 17 рублей, то собирать с населения дороже чем по 15 они просто не смогут.

Александр ДИНЕР, первый секретарь Усть-Калманского райкома КПРФ:

– Животноводство всегда относилось к затратным отраслям сельского хозяйства. Причем основные затраты у крестьянина приходятся как раз на лето: нужно заготовить сено, комбикорм, подготовить те же самые коровники, а ведь еще плата за выпас немалая. И вот летом сельчанам и не дают заработать: в этом году в районе молоко упало в цене до 15 рублей, могут еще скинуть. Для регулирования цен предлагают заключать трехсторонние соглашения. Но главы поселений сами не понимают, как эти соглашения организовать и как они будут работать. Например, у нас в Усть-Калманке только крупных шесть сборщиков, есть мелкие частники. Как с ними со всеми заключить договор?

Вячеслав ЛАПТЕВ, первый секретарь Топчихинского райкома КПРФ, глава крестьянско-фермерского хозяйства:

– Что касается трехсторонних договоров, то мне совершенно не понятна роль муниципалитетов в их заключении. На цену между контрагентами они повлиять не могут. Что они вообще могут обеспечить? Закупочная цена падает в том числе и потому, что у некоторых пород коров меняется жирность молока при увеличении надоев. Но самое главное: чем больше цепочка перекупщиков, тем меньше остается крестьянину. Вся проблема в том, что доходное молочное животноводство будет у вас при величине стада 15 и более коров, но не меньше. Владелец личного подсобного хозяйства может иметь в собственности не более 2,5 гектара земли (иначе ему следует регистрироваться в качестве фермера и платить налоги). Но на этой земле можно содержать в лучшем случае пять голов КРС. Современный капиталистический рынок просто выталкивает на обочину владельцев ЛПХ.

Коронавирусный фитиль

Среди причин резкого падения закупочных цен на молоко называют эпидемию коронавируса: люди теряют доходы и из-за этого экономят на молочной продукции. Платежеспособный спрос на продукты сильно упал. В течение нескольких месяцев закрыты различные учреждения, заведения общественного питания, являющиеся в том числе одними из основных потребителей молочной продукции. Все это сказалось на рынке, что отмечают и в районах Алтайского края. Наталья ЗИМИНА, секретарь Волчихинского райкома КПРФ:

– Ситуация, в которой сегодня оказались сельхозпроизводители, объясняется просто: нет сбыта. Из-за эпидемии уже не первый месяц закрыты школы, институты, различные учреждения, перестали функционировать организации общественного питания. Цена на молоко упала на 6–7 рублей от той, на которую рассчитывали. Как людям выживать?

Владимир Краутер:

– Сегодня очень сильно упало потребление – на складах скопилось много сыра и масла. Народ беднеет, меньше покупает молочной продукции. Да еще натуральные животные продукты вытесняются растительными жирами! Так, в прошлом году в страну завезли более миллиона тонн пальмового масла. Когда же мы закончим травить своих людей? Уберите с полок дешевые денатураты, сделайте доступными крестьянские товары, вот тогда наша деревня вздохнет спокойно!

Эксперты оценивают уровень снижения спроса на готовую молочную продукцию в этом году на 3–4%, что составляет 1 млн тонн в абсолютных цифрах. При этом темпы производства вырастут еще на 1 млн тонн до конца года, а также увеличится импорт на 5%. Все это ведет к увеличению запасов сухого молока, сыров, сливочного масла.

Тенденция к росту молочной отрасли обозначилась как раз перед коронакризисом, по итогам 2019 года. Пусть и немного, но увеличилось производство молока (на 2%), несколько возросло и поголовье скота (на 0,3%). Хотя прирост товарного молока дали сельскохозяйс-твенные организации (на 5%) и крестьянско-фермерские хозяйства (на 6%), а вот личные подсобные хозяйства его сократили на 4%. Даже несмотря на сокращение поголовья КРС молочного направления к концу года почти на 100 тыс. голов, средняя продуктивность одной коровы выросла, составив более 4900 кг в год. В чем здесь загадка? Рост обеспечивают в основном крупные промышленные молочно-товарные комплексы, а доля ЛПХ непрерывно сокращается, сокращается и поголовье скота в личных хозяйствах.

При том, что молочная отрасль достаточно инерционна, набранный темп роста наложился на экономический кризис, вызванный эпидемией, закупочные цены упали до уровня десятилетней давности, ставя крест на товарности личных подсобных хозяйств. А тут еще импорт усугубил ситуацию. Все последние годы ввоз иностранной «молочки» снижался, зато в прошлом году резко подскочил: ввоз сыров и творога вырос на 14%, сухого цельного молока – увеличился в два раза, сухого обезжиренного – на 32%, сливочного масла – на 58%. А в стоимостном выражении – на 14,7%. И тут неожиданно – эпидемия, самоизоляция, остановка общепита.
В итоге в Алтайском крае, например, на складах скопилось рекордное количество молочной продукции на сумму около 4 млрд рублей, которую производители не могут реализовать. Волны кризиса рушат молочную отрасль.

При этом господдержка в сфере молочного животноводства касается в первую очередь крупных производителей, а ведь падение закупочных цен бьет прежде всего по мелким хозяйствам. Крупные предприятия способны пережить несколько месяцев в убыток, а вот ЛПХ этого себе позволить не могут.

Очевидно, что ЛПХ, отказывавшиеся от животноводства и до кризиса, тяжелее всего переживают нынешнюю ситуацию. По мнению многих экспертов в области сельского хозяйства, помочь животноводам может возрождение кооперации. Согласен с этим и министр Чеботаев, предлагающий населению регистрироваться в статусе крестьянско-фермерских хозяйств, что даст право претендовать на государственный грант на развитие животноводства. Создание кооператива позволяет сдавать крупные объемы сырого молока уже по цене первого сорта, сравнимой с ценой для продукции от общественных хозяйств.

Выход – в кооперации?

Волны рыночной стихии в пух и прах разнесут тысячи мелких крестьянских хозяйств, а вот их объединения вполне могут выстоять. Сегодня эту истину вынуждены пропагандировать даже либеральные власти, считает Вячеслав Лаптев:

– Вот пример успешной кооперации – сельхозкооператив «Восход» в селе Зимари Калманского района. В нашем районе он также занимается сбором молока. У них есть своя переработка, они занимаются производством сыров. Однако создать кооператив не так-то просто: нужно подготовить документацию, разработать толковый бизнес-план, нужно собрать первоначальную материально-техническую базу (подходящие помещения, стадо коров, охладители, сепараторы, сыроварню и др.) В основе работы кооператива – принцип разделения труда, повышающий производительность, а соответственно и доходность. Если раньше рушили коллективные хозяйства, то сегодня власть признает необходимость их восстановления. Вот, например, в минсельхозе действует программа, по которой пять личных подсобных хозяйств могут объединиться в одну производственную единицу, получив на развитие 20 миллионов рублей. Вот такой мини-колхоз получается.

Это же мнение разделяет и Наталья Зимина:

– Потребительская кооперация действительно поможет крестьянам справиться с этой бедой. У нас уже больше года действует кооператив под председательством Михаила ТАРАСОВА. Люди там устроены, получают зарплату «вбелую». У них получилось объединиться, составить подходящий бизнес-план, под который выделили краевое финансирование на развитие. Люди довольны, и цена на молоко в кооперативе выходит выше.

Однако успешные примеры крестьянской кооперации есть далеко не во всех районах, об этом говорит Александр Динер, который несколько лет назад вынашивал планы создания крестьянской ассоциации в Усть-Калманском районе:

– Пять лет назад мы уже поднимали проблему низких закупочных цен на молоко, добивались от власти защиты интересов крестьянства. Но нынешний кризис показал, что в этом направлении мало что сделано, а сами крестьяне, к сожалению, еще не готовы объединяться. И вот плачевный итог. Если раньше в центральном стаде Усть-Калманки было 300–350 голов, то к 2015 году осталось всего 25–30, а сейчас оно вообще перестало существовать. Условия содержания крупного рогатого скота ужесточаются, а выгоды мелкому хозяйству он не приносит. Вот крестьянин и избавляется от скотины.    

Согласна с ним и Татьяна Селезнева:

– В ответ на жалобы нам говорят – создавайте кооператив, чтобы себя защитить и иметь хоть какой-то достаток. Но на это же нужны огромные средства! Оборудованные помещения, свои выпасы, охладители и прочее. Прежде чем что-то создать, надо что-то вложить, иметь какую-то базу. Нужно, наконец, составить грамотный бизнес-план. Далеко не всем это под силу.

Укротить рыночную стихию

Какова должна быть государственная политика в сфере молочного производства? Далеко не все здесь зависит от местных или краевых властей. Прежде всего, на федеральном уровне необходимо защитить отечественных сельхозпроизводителей таможенными пошлинами на ввоз импорта в весенне-летний период, развивать собственный экспорт молочной продукции, прежде всего сухого молока, масла, молочной сыворотки, а также стимулировать потребление на внутреннем рынке. По оценкам специалистов потенциал роста потребления молочной продукции в России составляет до 40 млн тонн в год. А ведь когда-то наша страна занимала по этому показателю одно из ведущих мест в мире! Например, в «дефицитный» 1990 год потребление молока и молочной продукции в стране составляло 387 кг на человека, а сегодня, при нынешнем рыночном изобилии, эта цифра не дотягивает и до 240 (причем 158,9 из них – одно молоко). И тенденция на снижение потребления молока прослеживается с 2014 года. А ведь рекомендованная Минздравом норма составляет 325 кг на человека в год! Да даже из того, что потребляется, меньшая часть составляет собственную продукцию.

В Алтайском крае, например, молока собственного производства потребляется всего около 86 кг на человека в год, а остальное – привозное. И это несмотря на все годы путинского «импортозамещения»!

Однако при желании и местная власть может помочь гибнущему сельхозпроизводителю, уверен Вячеслав Лаптев:

– Муниципальные власти могут помочь и в развитии личных подворий. Только не через заключение мифических договоров, а путем создания социальных рынков, где мелкие производители могли бы за небольшую цену или вообще бесплатно торговать своей продукцией. А местные власти обеспечили бы контроль качества продукции. Люди получают дешевые товары, всем выгодно. Все возможности для этого имеются. Вместо этого частнику, чтобы выйти на рынок, нужно идти к монополисту и арендовать у него минимум на месяц торговое место за большие деньги. Зачем ему это, если нужно продать, например, одного поросенка?    

В условиях монополизма сетевого ритейла на витринах в магазине практически не найти качественной продукции. Даже за большие деньги. Я, например, пытался в барнаульских магазинах отыскать колбасу без добавления растительного жира. Даже за 700–800 рублей такой нет. В итоге возникает уникальная ситуация: во многих местах появляются локальные производства, которые работают на свое село или по соцсетям. Почти в каждом райцентре они есть. Часто это незаконные производства, которые работают без всяких налогов и контролеров, но они дают очень качественную продукцию, пусть и для узкого круга потребителей. Пока государство их не замечает, но эти производства будут расти тем больше, чем хуже товары в торговых сетях. И колбасу, и сыр, и даже пиво с самогоном – все дают эти мини-производства.

Помимо общеэкономических проблем, настоящая беда Алтайского края – в его расположении и логистике. Удаленность от основных торговых магистралей страны выходит нам боком. В итоге мы не можем наладить экспорт быстро портящейся кисломолочной продукции. Вот почему сыр стал визитной карточкой Алтая? Его можно дольше хранить, он более транспортабелен. А что же тогда говорить о молоке? И сегодня, когда потребление резко упало, оно просто никому не нужно. «Невидимая рука рынка» бьет крестьянина по затылку.

Подготовил Артем МАНАКОВ, г. Барнаул

Поделиться: 
comments powered by HyperComments
Актуально
Сторонники партии
Архив новостей
Июль 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
© 2020 Алтайский крайком КПРФ

Интернет-приёмная

Позвонить нам с сайта